НИКИТСКИЙ АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ

Родился 20.10(1.11).1859 в с. Марьино Новгородской губ. — умер 8.12.1921 в Петрограде, похоронен на Смоленском православном кладбище. Сын сельского священника. Начальную подготовку получил дома под руководством семинариста А. Старцева. В 1874 г. обучался в Новгородской духовной семинарии, из которой (1878) направлен в ПИФИ стипендиатом духовного ведомства. По окончании курса (1882) и недолгого преподавания в Одесской духовной семинарии, стажировался за границей в области греческой эпиграфики и археологии (1883–1885).

Вернувшись в Одессу, возобновил преподавание в местной семинарии и был — после пробных лекций — включен в число приват-доцентов Новороссийского ун-та (1886); член Университетского ИФО. После защиты магистерской диссертации «Дельфийские эпиграфические этюды» (Петерб. ун-т, 1895) занимал кафедру древнеклассической филологии и греческих и римских древностей Юрьевского ун-та (экстр. проф. 1896;орд. проф. 1901), освободившуюся со смертью Л. Мендельсона (1852–1896).

В 1902 перешел в Московский ун-т: орд. проф. (секр. 1904, декан ИФФ 1906); возможность приглашения Н. обсуждалась также в Петербургском ун-те (см. письма В. К. Ернштедта к С. Ф. Платонову: ОР РНБ. Ф. 585. Ед. хр. 2887. Л. 46–48). В 1908 г. недолго занимал должность попечителя Оренбургского УО (почетный член Уфимского губернского попечительства детских приютов с 1909). После отставки 1910 (п. д. — РГИА. Ф. 740. Оп. 24. Ед. хр. 227) переехал в Петербург: преподавал греч. словесность и античную литературу в ПИФИ (1912–1919), Петербургском ун-те (прив.-доц. 1912–1915), Петроградском Женском педагогическом ин-те (1914) и на бывш. Петерб. ВЖК (1917–1918). Член Ученого комитета (1914). Чл.-корр. АН (ОКФ; 1902), акад. (1917). Член МАО. В последние годы жизни — сотрудник ГАИМК (действительный член 1920, зав. разрядом археологии греч. колоний Юга России 1921).

Ученик Ф. Ф. Соколова – можно ли в тексте ставить гиперссылки на некоторые фамилии?, Н. начинал с исследований в области греческой истории: темы его студ. сочинений — «Первая война римлян с Филиппом» и «Митридат Великий: очерк жизни и царствования Митридата VI по древним авторам и надписям» (Современная летопись // ЖМНП. 1882. Сент.). Направленный в Грецию вслед за В. В. Латышевыми В. К. Ернштедтом (под руководством К. В. Кедрова и Ф. Ф. Соколова в те годы готовились кадры для задуманного зарубежного Русского археологического института в Афинах), Н. самостоятельно избрал эпиграфическую тему диссертации под впечатлением от статей Т. Бергка (Яйленко. С. 175), собрал (и со временем опубликовал) немало новых надписей, уточнил по собственным копиям чтение ряда уже опубликованных.

С 1884 г. в периодике («ЖМНП», «Εϕημερὶς αρχαιολογική» и «MDAI AA») появляются его заметки, в т. ч. интерпретация декрета в честь Августа из Олимпии (Одна из неизданных надписей Олимпии // ЖМНП. 1884. Сент.) и публикация нескольких неизданных надписей из Дельфов (Там же. Нояб.; с рассказом об обнаружении автором руин храма Асклепия близ Навпакта). В 1894 г. он приступил к напечатанию магистерского сочинения «Дельфийские эпиграфические этюды. I–VI» (Одесса, 1894–1895; сер. медаль РАО, 1896). Докторская диссертация — «Исследования в области греческих надписей» (защищена: Петерб. ун-т, 1901).

Дельфийские надписи, число которых после франц. раскопок возросло до 6000, стали материалом докторского сочинения «Исследования в области греческих надписей» (Юрьев, 1901). В «Prolegomena» Н. проиллюстрировал важнейшие, на его взгляд, принципы современной эпиграфики: обязательность сопровождения издаваемой надписи фотографией (или факсимиле); приоритет толкования надписи «самой в себе» (не по аналогии); учет при интерпретации надписи эпиграфических формул разных уровней. Вторично оппонировавший ученику Соколов, впрочем, метод Н. определил «проще» — как «самое внимательное изучение надписи, какое возможно; самое полное знание всех других надписей, и прежде всего надписей, подходящих к изучаемой <…>; самое полное знание древних авторов; наилучшее, возможно, знание греческого языка, при этом необходимый навык в чтении надписей» (см.: Труды Ф. Ф. Соколова. С. 610–611; ср. также отзыв Соколова и Ернштедта: Журнал заседаний совета имп. С.-Петерб. ун-та за 1901. СПб. 1902. № 57. С. 105–111).

Выделив в декретах регулярные структурные компоненты (датировку, главную санкцию, мотивировку, докладную санкцию, постановление), Н. по их комбинациям различил шесть типов греч. декрета: полный, усеченный, упрощенный, сжатый, краткий, запись в списке.

В разные годы он читал курсы древней истории, греческих и римских древностей (в т. ч. древней хронологии и географии), истории греческой литературы. Дельфийские надписи, число которых после франц. раскопок возросло до 6000, стали материалом докторского сочинения «Исследования в области греческих надписей» (Юрьев, 1901).

В «Prolegomena» Н. проиллюстрировал важнейшие, на его взгляд, принципы современной эпиграфики: обязательность сопровождения издаваемой надписи фотографией (или факсимиле); приоритет толкования надписи «самой в себе» (не по аналогии); учет при интерпретации надписи эпиграфических формул разных уровней. Вторично оппонировавший ученику Соколов, впрочем, метод Н. определил «проще» — как «самое внимательное изучение надписи, какое возможно; самое полное знание всех других надписей, и прежде всего надписей, подходящих к изучаемой <…>; самое полное знание древних авторов; наилучшее, возможно, знание греческого языка, при этом необходимый навык в чтении надписей» (см.: Труды Ф. Ф. Соколова. С. 610–611; ср. также отзыв Соколова и Ернштедта: Журнал заседаний совета имп. С.-Петерб. ун-та за 1901. СПб. 1902. № 57. С. 105–111). Выделив в декретах регулярные структурные компоненты (датировку, главную санкцию, мотивировку, докладную санкцию, постановление), Н. по их комбинациям различил шесть типов греч. декрета: полный, усеченный, упрощенный, сжатый, краткий, запись в списке.